История философии как наука — это, скажем прямо, не самая веселая тема для вечеринки. Но если взглянуть на нее через призму марксизма, то дело становится куда интереснее, почти как анекдот про философа и бармена. Представьте: приходит философ в бар и говорит: «Дайте мне что-нибудь, чтобы осмыслить абсолютный дух». Бармен отвечает: «Извините, у нас только материализм».
Вот так и с историей философии — до марксизма это была сплошная идеалистическая вечеринка, где каждый философ объявлял предыдущих заблужденцами. Получалась своеобразная галерея ошибок, где каждый хотел быть главным художником.
Первым серьезным попытался упорядочить эту кучу идей Гегель со своими «Лекциями по истории философии».
Он видел развитие мысли как путь абсолютного духа к самопознанию — звучит красиво, но напоминает попытку объяснить семейные ссоры тем, что мама и папа растут духовно. Гегель игнорировал материалистов так же уверенно, как школьник игнорирует домашку перед экзаменом. Его история философии была не столько наукой, сколько театром одного актера — идеализма.
После Гегеля буржуазные историки философии вроде Куно Фишера или Виндельбанда пытались продолжать этот спектакль, но без особого успеха.
Их работы напоминали попытки поставить оперу без музыки — вроде бы всё есть, но слушать скучно. Современные буржуазные историки порой фальсифицируют историю философии так же ловко, как сосед пытается доказать жене невинность своего похода в магазин за пивом в 3 часа ночи.
Яркий пример — книга Бертрана Рассела «История западной философии», которую многие называют скорее романом ужасов для любителей науки.
Русские мыслители XIX века внесли свежий ветер в эту затхлую комнату истории философии. Герцен своими «Письмами об изучении природы» и Чернышевский с его «Очерками гоголевского периода» показали, что можно смотреть на вещи шире и глубже. Но настоящая революция случилась с приходом марксизма — идеологии пролетариата, которая поставила историю философии на научные рельсы. Теперь стало понятно: идеи меняются вместе с экономикой и обществом — словно смена моды в одежде.
И тут появляется Иосиф Виссарионович Сталин (да-да, именно он), который развивает учение о базисе и надстройке.
По его мнению, философия — это надстройка над экономическим базисом общества; она меняется вместе с ним и помогает укреплять этот базис. Можно сказать, что философия — это тот самый модный аксессуар общества: когда базис меняется от деревянных лошадок к смартфонам — меняется и философия от платоновских идей до марксистских трактатов.
В классовом обществе каждая философия отражает интересы своего класса так отчетливо, как отражаются пятна кофе на белой рубашке после встречи с начальством.
Поэтому смену взглядов нужно изучать вместе с изменениями в обществе — иначе получится история без сюжета или детектив без преступления.
Классики марксистско-ленинской мысли дали оценку основным этапам развития истории философии так же тщательно, как критик кино оценивает новый блокбастер: ни одной лишней сцены! Особую роль сыграли работы Плеханова — человека, который мог спорить о диалектике так же горячо, как бабушка о рецепте борща на семейном ужине.
Не обошлось и без борьбы внутри самой науки: меньшевики-идеалисты пытались протащить свои взгляды в историю философии, но были разоблачены благодаря жарким дискуссиям между материалистами и механистами.
Это было похоже на дебаты между фанатами футбола из разных городов — страсти кипели нешуточные!