Перечитывая Аристотеля, Платона и прочих древних мудрецов, невольно начинаешь задумываться: а зачем нам вообще сегодня философия? Неужели чтобы спорить о том, что было раньше — курица или яйцо? Или чтобы понять, почему у нас вечно нет времени на медитацию, когда можно просто посидеть с телефоном и прокручивать мемы? Ведь классическая философия — та самая, которая задавалась вопросами вроде «что есть всё?» или «что из чего?» — как будто растворилась в густом тумане античной Греции и больше не появлялась.
Представьте себе: великие греческие школы были эталоном мировой мысли, а всё остальное после них — ну, скажем так, философией лишь по паспорту.
Средние века внесли свои коррективы: философия стала верной служанкой религии. Представьте себе философа того времени: он сидит в замке, задумчиво чешет бороду и думает не о смысле жизни, а о том, как бы объяснить священнику очередную сложную мысль так, чтобы тот не начал говорить «Аминь» раньше времени. Философские идеи античности были заменены христианскими догмами; скажем прямо — это был такой себе ребрендинг философии под лозунгом «Вера выше разума». И тут же зародились политические размышления: как построить государство мечты?
Бэкон и Гоббс взялись за дело с энтузиазмом школьников перед контрольной по математике. Они придумывали утопии — такие идеальные миры, где всё гладко и прекрасно. Правда, утопии эти напоминали скорее соседский газон после дождя: вроде красиво, но ходить по нему страшно.
Просвещение же подкинуло нам французских энциклопедистов — людей с такими громкими именами и идеями, что даже сегодня от их смелых проектов хочется улыбнуться. Они мечтали о государствах-идеалах с таким пылом, словно пытались доказать бабушке на кухне, что картошка может расти сама без полива.
В XIX веке внимание сместилось на мораль и этику.
Фихте там какой-то рассуждал о человеческом духе так долго и запутанно, что даже Ницше решил взять паузу и подумать о смысле жизни за бокалом вина. Немецкая классика перестала заниматься вопросами типа «что есть всё?» и переключилась на человека — его роль в обществе и культуре.
Это было похоже на вечеринку философов: одни обсуждали вселенную в целом, другие — кто сколько съел пирожков.
XX век подарил нам социологию и психологию — дисциплины для тех, кто хотел понять людей без глубоких метафизических спекуляций. Философия ушла в сторону диалектики (когда два человека спорят до хрипоты), а вместе с ней ушли ответы на основные вопросы бытия.
К началу XXI века философов как таковых почти не осталось.
Теперь у нас экономисты объясняют историю человечества через торговлю (то есть через деньги), биологи рассказывают про инстинкты (вроде «ешь или тебя съедят»), политологи строят модели идеальных обществ (которые напоминают попытки построить дом из песка), а религиозные деятели продолжают свою отдельную игру в духовность.
И вот кульминация – появляются современные мыслители из научно-технического прогресса! Эти ребята уверяют нас: скоро мы станем наполовину киборгами и будем питаться лабораторными овощами… Звучит как сюжет для фантастического фильма ужасов про обеденный перерыв будущего. Один мой знакомый пошутил: «Если я стану киборгом – обещаю не обновлять операционную систему во время важного разговора!»