Арсений Владимирович Гулыга — имя, которое звучит почти как заклинание из философского Гарри Поттера, только без волшебной палочки, зато с титаническим багажом знаний и энциклопедической памятью. Родился он в далёкой Чехословакии в 1921 году, что уже само по себе интригует: философ-эмигрант?
Нет, просто судьба так распорядилась. А дальше — больше: с 1938 по 1942 учился на философском факультете МИФЛИ, потом окончил МГУ в 1945-м. Представьте себе студента того времени: война, бомбёжки, а он всё равно сидит с книгой по Гегелю и пытается понять, кто же такой этот человек вообще.
Впрочем, Арсений Владимирович не из тех, кто сдаётся перед трудностями — участвовал в Великой Отечественной войне и вернулся к науке с новыми силами.
В Институте философии АН СССР (а позже РАН) он провёл целых сорок лет — почти как герой советского эпоса о преданности науке и идеалам. За это время защитил кандидатскую диссертацию «Философия Гердера» — да-да, того самого Гердера, который умел говорить о народах так вдохновенно, что даже бабушка в деревне могла бы понять смысл мировой истории.
Затем докторская диссертация «Из истории немецкого материализма» — звучит серьёзно и страшно для обычного человека, но для Гулыги это было как прогулка по парку… парку идей.
Если вы думаете, что философы — это скучные люди с бородами и очками круглой формы (которые к тому же любят спорить о смысле жизни), то вы явно не знакомы с творчеством Гулыги. Он редактировал работы Лессинга, Гердера, Гёте (да-да, того самого романтика), Гегеля и Шеллинга — словом, всех тех немцев и русских мыслителей XIX века, у которых мозги работали интенсивнее любого современного суперкомпьютера.
И если бы у него был Instagram — там бы точно были сторис про «как я редактировал Канта» или «утро начинается с Бердяева».
В середине 80-х он организовал Литературно-философское общество имени Ф.М. Достоевского — потому что кто лучше Достоевского поймёт русскую душу? Правда, ходят легенды среди студентов-философов: однажды на заседании общества Арсений Владимирович так увлёкся обсуждением «Братьев Карамазовых», что забыл выключить мобильный телефон (а мобильники тогда ещё были диковинкой).
Звонок раздался прямо посреди цитаты: «Что ждет человека в будущем?» — прозвучал голос из трубки: «Папа! Ты где? Я забыл ключи!» Вот такие вот моменты делают философию живой!
Гулыга считал нашу эпоху постсовременной или постмодерной — словами попроще: сейчас культура развивается не за счёт революций или великих открытий (как раньше), а через освоение традиции.
Представьте себе дедушку-философа на пенсии: вместо того чтобы изобретать велосипед заново каждый день, он говорит молодым: «Ребята! Сначала прочитайте классиков!
А потом уже думайте». Это примерно как готовить борщ по бабушкиному рецепту вместо того чтобы экспериментировать с авокадо и киноа.
Его научные интересы были многогранны и глубокие словно колодец мудрости древних греков. Во-первых, он изучал уникальный мир личности великих философов. Знаете этот старый анекдот про студента-философа?
Он спрашивает профессора: «А почему Платон всегда такой серьёзный?» Профессор отвечает: «Потому что у него нет биографии!» Так вот у Гулыги биографии были не просто списком дат и фактов – они были живыми рассказами о том, как рождались идеи великих умов.